Архивы: нереальность

Unreal Вселенная — Увидев свет в области науки и духовности

Мы знаем, что наша Вселенная является немного нереально. Звезды мы видим в ночном небе, например, на самом деле не существует. Они, возможно, перемещены или даже умер к тому времени, мы увидим их. Эта задержка обусловлена ​​временем, которое требуется для света от далеких звезд и галактик до нас добраться. Мы знаем, этой задержки.

То же задержка в том, имеет менее известное проявление в том, как мы воспринимаем перенос объектов. Она искажает наше восприятие так, что нечто, приходящее к нам посмотреть бы, как будто он идет в быстрее. Как ни странно это может показаться, этот эффект наблюдается в астрофизических исследований. Некоторые из небесных тел действительно выглядят так, как будто они движутся в несколько раз скорость света, в то время как их “реальный” Скорость, вероятно, намного ниже,.

Сейчас, этот эффект возникает интересный вопрос–что является “реальный” скорость? Если увижу, не поверю, скорость мы видим должна быть реальная скорость. С другой стороны, мы знаем о времени эффект света путешествия. Таким образом, мы должны исправить скорость мы видим перед полагая, что это. Что же тогда делает “видя” значит? Когда мы говорим, мы видим нечто, Что мы на самом деле означает?

Свет в физике

Лучше один раз увидеть включает свет, очевидно,. Конечности скорости света влияний и искажает, как мы видим вещи. Этот факт вряд ли следует быть сюрпризом, потому что мы знаем, что все не так, мы видим их. Солнце, что мы видим, это уже восемь минут старый к тому времени, мы видим его. Эта задержка не имеет большого значения; если мы хотим знать, что происходит на солнце сейчас, все, что мы должны сделать, это ждать в течение восьми минут. Мы, тем не менее,, должны “правильно” для искажений в нашем восприятии в связи с конечной скоростью света, прежде чем мы можем доверять, что мы видим.

Что удивительно (и редко подчеркнул) является то, что, когда дело доходит до обнаружения движения, мы не можем поддержать-рассчитать так же вынимаем задержку в увидишь солнца. Если мы видим, это небесное тело движется под невероятно высокой скорости, мы не можем выяснить, как быстро и в каком направлении “действительно” двигаться без дополнительных предположений. Один из способов обработки этой трудности является приписывать искажения в нашем восприятии в фундаментальных свойств арене физики — пространство и время. Другой курс действий принять разъединение между нашим восприятием и основной “реальность” и справиться с ней в некотором роде.

Эйнштейн выбрал первый путь. В своей новаторской работе более ста лет назад, он ввел специальную теорию относительности, в которой он приписывал проявления конечной скорости света в фундаментальных свойств пространства и времени. Один Основная идея в специальной теории относительности (SR) является то, что понятие одновременности необходимо пересмотреть, потому что это занимает некоторое время для освещения события в отдаленном месте до нас добраться, и нам станет известно о случае. Концепция “Сейчас” не имеет смысла, как мы видели, когда мы говорим о событии происходит на солнце, например. Одновременность относительна.

Эйнштейн определяется одновременность используя моменты времени мы обнаружить событие. Обнаружение, как он определяется его, включает в оба конца путешествия света, похожий на радиолокационного обнаружения. Мы посылаем свет, и смотреть на отражение. Если отраженный свет от двух событий достигает нас в то же мгновение, они являются одновременными.
Другой способ определения одновременности с помощью зондирования — мы можем назвать два события одновременно, если свет от них доходит до нас в то же мгновение. Другими словами, мы можем использовать свет, порожденный объектов наблюдения, а не отправлять им свет и глядя на отражение.

Это различие может звучать как волосы расщепления формальности, но он делает огромную разницу в предсказаниях мы можем сделать. Выбор Эйнштейна приводит к математической картины, которая имеет много желательные свойства, тем самым делая дальнейшее развитие элегантный.

Другая возможность имеет преимущество, когда дело доходит до описания объектов в движении, потому что это соответствует, как мы измеряем их лучше. Мы не используем Radar увидеть звезды в движении; мы просто ощущаем свет (или другое излучение) прибывающий из них. Но этот выбор с помощью сенсорной парадигму, вместо радара-как обнаружения, описать результаты вселенной в несколько уродливой математической картинке.

Математическая разница порождает различные философские позиции, что в свою очередь просачиваются к пониманию нашей физической картины реальности. В качестве иллюстрации, давайте посмотрим на пример из астрофизики. Предположим, что мы наблюдаем (через радиотелескопа, например) два объекта в небе, примерно такой же формы и свойств. Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что радиоволны от двух различных точек в небе достичь радиотелескоп в то же момент времени. Мы можем предположить, что волны начали свое путешествие довольно давно.

Для симметричных объектов, если предположить, (как мы обычно делаем) что волны начали путешествие примерно в то же момент времени, мы в конечном итоге с изображением двух “реальный” симметричные доли более или менее так, как вижу их.

Но существует вероятность того, что разные волны происходит от того же объекта (, который находится в движении) при двух различных моментов времени, достигнув телескоп в то же мгновение. Эта возможность объясняет некоторые спектральные и временные свойства таких симметричных радиоисточников, что я и математически описаны в недавнем физики статье. Сейчас, какой из этих двух фотографий мы должны принять как реальный? Два симметричных объектов, как мы видим их или один объект движется таким образом, чтобы дать нам такое впечатление? Не все ли равно, какой из них “реальный”? Ли “реальный” значит ничего в этом контексте?

Философская позиция в подразумеваемых в специальной теории относительности отвечает на этот вопрос однозначно. Существует однозначная физическая реальность, из которой мы получаем два симметричных радиоисточников, хотя это занимает немного математической работы, чтобы добраться до него. Математика исключает возможность единого объекта, движущегося в такой моде, чтобы имитировать два объекта. По существу, что мы видим, то, что там.

С другой стороны, если мы определим одновременность с помощью одновременного прибытия света, мы будем вынуждены признать, прямо противоположное. Что мы видим довольно далеко от того, что там. Мы признаем, что мы не можем однозначно отделить искажения в связи с ограничениями в восприятии (конечна скорость света является ограничением интерес здесь) от того, что мы видим,. Есть несколько физических реалии, которые могут привести в том же восприятия картины. Только философская позиция, что имеет смысл это та, которая отключает измеренную реальность и причин возникновения того, что почувствовал.

Это отключение не является редкостью в философских школ мысли. Феноменализм, например, считает, что пространство и время не являются объективные реальности. Они просто среда нашего восприятия. Все явления, которые происходят в пространстве и времени являются лишь расслоения нашего восприятия. Другими словами, пространство и время являются когнитивные конструкты, связанные с восприятием. Таким образом, все физические свойства, которые мы приписываем пространству и времени можно применить только к феноменальному реальности (реальность, как мы ощущаем его). Ноуменальное реальность (который проводит физические причины нашего восприятия), В отличие от, остается за пределами нашего познавательного досягаемости.

Последствия двух разных философских позиций, описанных выше огромны. Поскольку современная физика кажется, чтобы охватить не-феноменалистической вид пространства и времени, она оказалась не в ладах с той ветви философии. Эта пропасть между философией и физике выросла до такой степени, что нобелевский лауреат физик, Стивен Вайнберг, задавался (в своей книге “Сны окончательной теории”) Поэтому вклад от философии к физике были столь удивительно мало. Он также побуждает философов, чтобы сделать заявления, как, “Ноуменальное реальность ли 'вызывает феноменальный реальность’ или же 'ноуменальное реальность не зависит от нашего чувствуя его’ или же "смысле мы ноуменальную реальность,’ проблема остается, что понятие ноуменальной реальности это совершенно излишним понятие для анализа науки.”

Один, почти случайно, Трудность в переосмыслении эффекты конечной скорости света как о свойствах пространства и времени является то, что любой эффект, что мы понимаем, получает мгновенно низведена до оптических иллюзий. Например, восьми минутах задержка увидишь солнца, потому что мы легко понять его и отделять от нашего восприятия, используя простую арифметику, считается лишь оптическая иллюзия. Однако, искажения в нашем восприятии быстро движущихся объектов, хотя происходящих из того же источника, рассматриваются свойство пространства и времени, потому что они являются более сложными.

Мы должны смириться с тем, что когда дело доходит до видение вселенной, нет такого понятия, как оптическая иллюзия, которые, вероятно, что Гете указал, когда он сказал,, “Оптическая иллюзия оптический правда.”

Различие (или ее отсутствие) между оптической иллюзии и истины является одним из старейших дебатов в философии. Ведь, речь идет о различии между знанием и реальностью. Знание считается наше мнение о то, что, В действительности, является “на самом деле.” Другими словами, знание является отражением, или мысленный образ нечто внешнее, как показано на рисунке ниже.
Commonsense view of reality
В этой картине, черная стрелка представляет собой процесс создания знания, который включает в себя восприятие, познавательная деятельность, и осуществление чистого разума. Это картина, что физика пришла принять.
Alternate view of reality
Признавая, что наше восприятие может быть несовершенной, физика предполагает, что мы можем стать ближе и ближе к внешней реальности с помощью все более тонкой экспериментов, и, что еще более важно, за счет улучшения теоретизирования. Специальной и общей теории относительности являются примерами ярких применений этой точки зрения реальности, где простые физические принципы неуклонно преследуются помощью грозного машину чистого разума, чтобы их логически неизбежных выводов.

Но есть и другая, Альтернативная точка зрения знаний и действительности, которая была вокруг в течение длительного времени. Это мнение, что касается воспринимаемую реальность в качестве внутреннего познавательного представления наших сенсорных входов, как показано ниже.

С этой точки зрения, знания и воспринимается реальность как внутренние когнитивные конструкты, хотя мы пришли к думать о них как отдельный. Что такое внешняя не реальность, как мы его воспринимаем, но непознаваемое лицо порождая физических причин, лежащих в сенсорных входов. На иллюстрации, первая стрелка представляет процесс зондирования, и вторая стрелка представляет познавательные и логические шаги рассуждения. Для того чтобы применить этот взгляд на реальность и знаний, мы должны угадать характер абсолютной реальности, непознаваемое, как это. Один из возможных кандидатов для абсолютной реальности является ньютоновская механика, который дает разумное прогноз на нашей воспринимаемой реальности.

Подводя итог, когда мы пытаемся справиться с искажения из восприятия, у нас есть два варианта, или два возможных философских Стойки. Одним из них является, чтобы принять искажения как часть нашего времени и пространстве, как SR делает. Другой вариант заключается в предположении, что существует “выше” Реальность отличается от нашей воспринятый реальности, свойства которого мы можем только догадываться. Другими словами, одним из вариантов является жить с искажением, в то время как другой, чтобы предложить обоснованные предположения для высшей реальности. Ни один из этих вариантов является особенно привлекательным. Но предполагаю, что путь похож на взгляд, принятой в феноменализма. Это также приводит, естественно, к тому, как реальность рассматривается в когнитивной нейронауки, которая изучает биологические механизмы, лежащие в познании.

На мой взгляд, два варианта не являются по сути различны. Философская позиция СР можно рассматривать как исходящие от глубокого понимания того, что пространство является лишь феноменальный конструкция. Если чувство модальность вносит искажения в феноменальном картинке, можно утверждать, что один разумный способ обращения с ним, чтобы переопределить свойства феноменального реальности.

Роль света в нашей Реальности

С точки зрения когнитивной нейронауки, все, что мы видим, смысл, чувствовать и думать является результатом нейронных взаимодействий в нашем мозгу и крошечных электрических сигналов в них. Это мнение должно быть правильно. Что еще есть? Все наши мысли и заботы, знания и убеждения, эго и реальность, жизнь и смерть — все просто нейронные стрельб в полтора килограмма клейким, серый материал, который мы называем наш мозг. Там не что иное,. Ничего!

На самом деле, это взгляд на реальность в неврологии является точной эхо феноменализма, который считает все связку восприятия или умственных конструкций. Пространство и время также когнитивные конструкты в нашем мозге, как и все остальное. Они мысленные образы наш мозг придумывают из сенсорных входов, что наши чувства получают. Создано с нашего чувственного восприятия и изготовлены нашей познавательного процесса, Пространственно-временной континуум является ареной физике. Из всех наших чувств, Прицел на сегодняшний день является доминирующим. Сенсорная входящая в поле зрения есть свет. В пространстве, созданном мозга из света, падающий на сетчатке глаза (или на фото датчиков телескопа Хаббла), это удивительно, что ничто не может двигаться быстрее света?

Эта философская позиция является основой моей книги, Unreal Вселенная, которая исследует общие темы, обязательные физику и философию. Такие философские размышления обычно получают плохой рэп от нас физиков. Для физиков, Философия это совершенно другой области, другой силос знаний. Мы должны изменить эту веру и ценить перекрытие между различными силосов знаний. Именно в этом перекрытия, что мы можем ожидать, чтобы найти прорыв в человеческой мысли.

Эта философская гранд-стоя может показаться самонадеянным и завуалированная самостоятельно увещевание физиков понятно нежелательных; но я держу в руках козырь. На основе этой философской позиции, Я пришел с радикально новой модели в течение двух астрофизических явлений, и опубликовал в статье под названием, “Есть Радио Источники и гамма-всплесков Luminal Стрелы?” в известной Международном журнале Modern Physics D в июне 2007. Эта статья, который вскоре стал одним из лучших доступ статей журнала Яна 2008, является прямое применение мнение, что предельная скорость света искажает наше восприятие движения. Из этих искажений, как мы видим вещи, находится очень далеко от того, как они.

Мы можем быть склонны думать, что мы можем избежать таких восприятия ограничений с помощью технологических расширений для наших чувств, таких как радиотелескопов, электронные микроскопы или измерения скорости спектроскопические. Ведь, эти инструменты не имеют “восприятие” сами по себе и должны быть застрахованы от человеческих слабостей мы страдаем от. Но эти бездушные инструменты также измерить нашу Вселенную с помощью носителей информации ограничена скоростью света. Мы, Поэтому, не может избежать основных ограничений нашего восприятия, даже если мы используем современные инструменты. Другими словами, Телескоп Хаббл может видеть миллиарда световых лет дальше, чем невооруженным глазом, но то, что он видит по-прежнему миллиард лет старше, чем наши глаза видят.

Наша реальность, ли технологически усовершенствованные или создан на прямых сенсорных входов, является конечным результатом нашего чувственного процесса. По мере того, наш дальний восприятие основано на свете (и, следовательно, ограничена его скорости), мы получаем только искаженную картину Вселенной.

Свет в философии и духовности

Поворот в этой истории света и реальностью является то, что мы, кажется, известно все это в течение длительного времени. Классические философские школы, кажется, думали вдоль линий очень похожи на мысленный эксперимент Эйнштейна.

После того, как мы ценим особое место, придаваемое света в современной науке, мы должны спросить себя, как изменилась наша Вселенная была бы в отсутствие света. Конечно, свет только этикетка мы придаем к чувственного опыта. Поэтому, если быть более точным, мы должны задать другой вопрос: если у нас не было никаких чувств, которые ответили на то, что мы называем светом, бы, что влияет на форму Вселенной?

Немедленный ответ от любой нормальный (то есть, не-философская) человек, что очевидно. Если все слепа, все слепа. Но существование Вселенной не зависит от того, могут ли мы видим это или нет. Это при том, что? Что это значит сказать вселенная существует, если мы не можем ощутить его? Ах… вековая загадка падающего дерева в безлюдном лесу. Запомнить, Вселенная когнитивный конструкт или психическое представление света, входящего наших глазах. Это не “там,” но в нейронах мозга, как все остальное. При отсутствии света в глазах, нет ввода должны быть представлены, не ERGO не Вселенная.

Если бы мы почувствовали вселенную, используя механизмы, которые действовали на других скоростях (эхолокации, например), это те скорости, что бы фигурировал в фундаментальных свойств пространства и времени. Это неизбежный вывод из феноменализма.

Роль света в создании нашу реальность или вселенную находится в самом сердце Западной религиозного мышления. Вселенная лишена света не просто мир, в котором вы выключили свет. Это действительно Вселенная лишена себе, Вселенная, что не существует. Именно в этом контексте, что мы должны понять мудрость в заявлении, что “Земля же была безвидна, и пустота” пока Бог не вызвало свет, чтобы быть, , сказав, “Да будет свет.”

Коран также говорит, “Аллах есть свет небес и земли,” который отражается в одном из древних индуистских писаний: “Веди меня от тьмы к свету, Веди меня от нереального к реальному.” Роль света в принятии нас от нереального пустоту (ничто) к реальности действительно понимали долго, долгое время. Возможно ли, что древние святые и пророки знали то, что мы только сейчас начинаем, чтобы раскрыть все наши предполагаемые научными достижениями?

Я знаю, что может быть торопится, где ангелы боятся ступать, для переосмысления Священные Писания это опасная игра. Такие иностранные интерпретации редко приветствовать в богословских кругах. Но я прибегаю в том, что я ищу согласия в метафизических взглядов духовных философий, не уменьшая при этом мистический или богословское значение.

Параллели между ноуменальном-феноменальный различия в феноменализма и различия Брахман-Майя в Адвайта трудно игнорировать. Это проверенная временем мудрость от природы реальности из репертуара духовности теперь заново в современной неврологии, которая рассматривает реальность как когнитивный представления, созданного мозга. Мозг использует сенсорные входы, памяти, сознание, и даже язык в качестве ингредиентов в стряпают наше чувство реальности. Это взгляд на реальность, Однако, это то, физика еще примириться с. Но в той степени, что его арена (пространство и время) является частью реальности, физика не застрахован от философии.

Как мы раздвинуть границы нашего знания дальше и дальше, мы начинают обнаруживать до сих пор не подозревали и часто неожиданные взаимосвязи между различными ветвями человеческих усилий. В конечном счете, как могут различные области нашего знания быть независимы друг от друга, когда все наше знание находится в нашем мозге? Знание является познавательная представление нашего опыта. Но тогда, так это реальность; это познавательная представление наших сенсорных входов. Это заблуждение думать, что знание наше внутреннее представление внешней реальности, и, следовательно, отличается от него. Знание и реальность как внутренние когнитивные конструкты, хотя мы пришли к думать о них как отдельный.

Признавая и использования взаимосвязей между различными областями человеческой деятельности может быть катализатором для следующего прорыва в нашей коллективной мудрости, что мы так долго ждали.

Неуверенно Принцип

Принцип неопределенности это второе, что в физике, которая захватила воображение публики. (Первый E=mc^2.) Это говорит что-то, казалось бы, проста — Вы можете измерить два бесплатных свойства системы только до определенного точностью. Например, если вы пытаетесь выяснить, где электрон (измерить свою позицию, то есть) более и более точно, его скорость становится все более неопределенной (или, измерение импульса становится неточным).

Где этот принцип пришел из? Прежде чем мы сможем задать этот вопрос, мы должны изучить, что принцип действительно говорит. Вот несколько возможных интерпретаций:

  1. Положение и импульс частицы неразрывно взаимосвязаны. Как мы измерить импульс более точно, вид частиц “распространяется,” как характер Джорджа Гамова, Г-н. Томпкинс, кладет это. Другими словами, это просто одна из тех вещей; то, как устроен мир.
  2. Когда мы измеряем положение, мы нарушить импульс. Наши измерительные зонды являются “слишком жирный,” так сказать. Как мы увеличиваем точность позиционирования (по сияющий свет более коротких длин волн, например), мы нарушить импульс более (так как сокращение длины волны света имеет более высокую энергию / импульс).
  3. Тесно связана с этой интерпретацией является мнение, что принцип неопределенности является перцептивно предел.
  4. Мы также можем думать о принцип неопределенности как когнитивный предела, если учесть, что будущая теория может превзойти таких ограничений.

Все в порядке, последние две интерпретации мои собственные, поэтому мы не будем обсуждать их здесь подробно.

Первая точка зрения в настоящее время популярны и связана с так называемой копенгагенской интерпретации квантовой механики. Это вроде как закрытых отчетности индуизма — “Такова природа Абсолюта,” например. точный, может быть. Но мало практической пользы. Давайте игнорировать его для это не слишком открыты для дискуссий.

Вторая интерпретация обычно понимается в качестве экспериментальной сложности. Но если понятие экспериментальной установки расширена за счет включения неизбежный человека-наблюдателя, мы приходим к третьему зрения восприятия ограничения. С этой точки зрения, это на самом деле возможно “получать” Принцип неопределенности.

Давайте предположим, что мы используем луч света с длиной волны \lambda наблюдать частицу. Точность в положении мы можем надеяться достичь, это порядка \lambda. Другими словами, \Delta x \approx \lambda. В квантовой механике, импульс каждого фотона в световом пучке обратно пропорционально длине волны. По крайней мере один фотон отражается частицы, так что мы можем видеть его. Так, классическим законом сохранения, импульс частицы должен измениться, по крайней мере \Delta p \approx постоянная\lambda от того, что было перед измерением. Таким образом, через восприятия аргументов, мы получаем нечто похожее на принципе неопределенности Гейзенберга \Delta x \Delta p = постоянная.

Мы можем сделать этот аргумент более строгий, и получить оценку стоимости постоянная. Разрешение микроскопа определяется по эмпирической формуле 0.61\lambda/NA, где NA это числовая апертура, который имеет максимальную величину одного. Таким образом, Наилучшее пространственное разрешение составляет 0.61\lambda. Каждый фотон в световом пучке имеет импульс 2\pi\hbar/\lambda, который является неопределенность импульса частиц. Итак, мы получаем \Delta x \Delta p = (0.61\lambda)(2\pi\hbar) \approx 4\hbar, примерно на порядок больше, чем квантово-механического предела. Благодаря более строгих статистических аргументов, связаны с пространственным разрешением и ожидаемый импульс, передаваемый, это может можно вывести принцип неопределенности Гейзенберга через эту линию рассуждений.

Если мы рассмотрим философскую точку зрения, что наша реальность является когнитивная модель нашего чувственного раздражителей (который является единственным мнение, что имеет смысл для меня), мой четвертый толкование принципа неопределенности составляет когнитивный ограничение также имеет немного воды.

Справка

В последней части этого поста отрывок из моей книги, Unreal Вселенная.

Дзен и Искусство ухода за мотоциклом

После того, как, I had some doubts about my sanity. Ведь, if you find yourself questioning the realness of reality, Вы должны задаться вопросом, — is it reality that is unreal, or your sanity?

When I shared my concerns with this philosophically inclined friend of mine, she reassured me, “Sanity is overrated.” After reading Дзен и Искусство ухода за мотоциклом, I think she was right. Perhaps she didn’t go far enough — may be insanity is way underrated.

Дзен и Искусство ухода за мотоциклом defines insanity as the process of stepping outside mythos; mythos being the sum total of our combined knowledge passed down over the generations, the “commonsense” that precedes logic. If reality is not commonsense, что? And doubting the realness of reality, почти по определению, is stepping outside the bounds of mythos. So it fits; my concerns were indeed well-founded.

But a good fit is no guarantee of the “rightness” of a hypothesis, как Дзен и Искусство ухода за мотоциклом teaches us. Given enough time, we can always come up with a hypothesis that fits our observations. The process of hypothesizing from observations and experiences is like trying to guess the nature of an object from the shadow it projects. And a projection is precisely what our reality is — a projection of unknown forms and processes into our sensory and cognitive space, into our mythos and logos. But here, I may be pushing my own agenda rather than the theme of the book. But it does fit, не так? That is why I found myself muttering “Exactly!” over and over during my three reads of the book, and why I will read it many more times in the future. Let’s remind ourselves again, a good fit says nothing about the rightness of a hypothesis.

One such reasonable hypothesis of ours is about continuity We all assume the continuity of our personality or selfhood, which is a bit strange. I know that I am the same person I was twenty years ago — older certainly, wiser perhaps, but still the same person. But from science, I also know for a fact that every cell, every atom and every little fundamental particle in my body now is different from what constituted my body then. The potassium in the banana I ate two weeks ago is, for instance, what may be controlling the neuronal firing behind the thought process helping me write this essay. But it is still me, not the banana. We all assume this continuity because it fits.

Losing this continuity of personality is a scary thought. How scary it is is what Zen and the Art of Motorcycle Maintenance tells you. As usual, I’m getting a bit ahead of myself. Let’s start at the beginning.

In order to write a decent review of this book, it is necessary to summarize the “story” (which is believed to be based on the author’s life). Like most great works of literature, the story flows inwards and outwards. Outwardly, it is a story of a father and son (Pirsig and Chris) across the vast open spaces of America on a motorbike. Inwardly, it is a spiritual journey of self-discovery and surprising realizations. At an even deeper level, it is a journey towards possible enlightenment rediscovered.

The story begins with Pirsig and Chris riding with John and Sylvia. Right at the first unpretentious sentence, “I can see by my watch, without taking my hand from the left grip of the cycle, that it is eight-thirty in the morning,” it hit me that this was no ordinary book — the story is happening in the present tense. It is here and now — the underlying Zen-ness flows from the first short opening line and never stops.

The story slowly develops into the alienation between Chris and his father. The “father” comes across as a “selfish bastard,” as one of my friends observed.

The explanation for this disconnect between the father and the son soon follows. The narrator is not the father. He has the father’s body all right, but the real father had his personality erased through involuntary shock treatments. The doctor had reassured him that he had a new personality — not that he was a new personality.

The subtle difference makes ample sense once we realize that “he” and his “personality” are not two. And, to those of us how believe in the continuity of things like self-hood, it is a very scary statement. Personality is not something you have and wear, like a suit or a dress; it is what you are. If it can change, and you can get a new one, what does it say about what you think you are?

In Pirsig’s case, the annihilation of the old personality was not perfect. Besides, Chris was tagging along waiting for that personality to wake up. But awakening a personality is very different from waking a person up. It means waking up all the associated thoughts and ideas, insights and enlightenment. And wake up it does in this story — Phaedrus is back by the time we reach the last pages of the book.

What makes this book such a resounding success, (not merely in the market, but as an intellectual endeavor) are the notions and insights from Phaedrus that Pirsig manages to elicit. Zen and the Art of Motorcycle Maintenance is nothing short of a new way of looking at reality. It is a battle for the minds, yours and mine, and those yet to come.

Such a battle was waged and won ages ago, and the victors were not gracious and noble enough to let the defeated worldview survive. They used a deadly dialectical knife and sliced up our worldview into an unwieldy duality. The right schism, according to Phaedrus and/or Pirsig, would have been a trinity.

The trinity managed to survive, albeit feebly, as a vanquished hero, timid and self-effacing. We see it in the Bible, for instance, as the Father, the Son and the Holy Spirit. We see it Hinduism, as its three main gods, and in Vedanta, a line of thought I am more at home with, as Satyam, Shivam, Sundaram — the Truth, ???, the Beauty. The reason why I don’t know what exactly Shivam means indicates how the battle for the future minds was won by the dualists.

It matters little that the experts in Vedanta and the Indian philosophical schools may know precisely what Shivam signifies. I for one, and the countless millions like me, will never know it with the clarity with which we know the other two terms — Sundaram and Satyam, beauty and truth, Maya and Brahman, aesthetics and metaphysics, mind and matter. The dualists have so completely annihilated the third entity that it does not even make sense now to ask what it is. They have won.

Phaedrus did ask the question, and found the answer to be Quality — something that sits in between mind and matter, between a romantic and a classical understanding of the world. Something that we have to and do experience before our intellect has a chance to process and analyze it. Zen.

However, in doing so, Phaedrus steps outside our mythos, and is hence insane.

If insanity is Zen, then my old friend was right. Sanity is way overrated.

Photo by MonsieurLui

Perception, Physics and the Role of Light in Philosophy

Reality, as we sense it, is not quite real. The stars we see in the night sky, for instance, are not really there. They may have moved or even died by the time we get to see them. This unreality is due to the time it takes for light from the distant stars and galaxies to reach us. We know of this delay.

Even the sun that we know so well is already eight minutes old by the time we see it. This fact does not seem to present particularly grave epistemological problems – if we want to know what is going on at the sun now, all we have to do is to wait for eight minutes. We only have to ‘correct’ for the distortions in our perception due to the finite speed of light before we can trust what we see. The same phenomenon in seeing has a lesser-known manifestation in the way we perceive moving objects. Some heavenly bodies appear as though they are moving several times the speed of light, whereas their ‘real’ speed must be a lot less than that.

What is surprising (and seldom highlighted) is that when it comes to sensing motion, we cannot back-calculate in the same kind of way as we can to correct for the delay in observation of the sun. If we see a celestial body moving at an improbably high speed, we cannot calculate how fast or even in what direction it is ‘really’ moving without first having to make certain further assumptions.

Einstein chose to resolve the problem by treating perception as distorted and inventing new fundamental properties in the arena of physics – in the description of space and time. One core idea of the Special Theory of Relativity is that the human notion of an orderly sequence of events in time needs to be abandoned. In fact, since it takes time for light from an event at a distant place to reach us, and for us to become aware of it, the concept of ‘now’ no longer makes any sense, for example, when we speak of a sunspot appearing on the surface of the sun just at the moment that the astronomer was trying to photograph it. Simultaneity is relative.

Einstein instead redefined simultaneity by using the instants in time we detect the event. Detection, as he defined it, involves a round-trip travel of light similar to radar detection. We send out a signal travelling at the speed of light, and wait for the reflection. If the reflected pulse from two events reaches us at the same instant, then they are simultaneous. But another way of looking at it is simply to call two events ‘simultaneous’ if the light from them reaches us at the same instant. In other words, we can use the light generated by the objects under observation rather than sending signals to them and looking at the reflection.

This difference may sound like a hair-splitting technicality, but it does make an enormous difference to the predictions we can make. Einstein’s choice results in a mathematical picture that has many desirable properties, including that of making further theoretical development more elegant. But then, Einstein believed, as a matter of faith it would seem, that the rules governing the universe must be ‘elegant.’ However, the other approach has an advantage when it comes to describing objects in motion. Because, of course, we don’t use radar to see the stars in motion; we merely sense the light (or other radiation) coming from them. Yet using this kind of sensory paradigm, rather than ‘radar-like detection,’ to describe the universe results in an uglier mathematical picture. Einstein would not approve!

The mathematical difference spawns different philosophical stances, which in turn percolate to the understanding of our physical picture of reality. As an illustration, suppose we observe, through a radio telescope, two objects in the sky, with roughly the same shape, size and properties. The only thing we know for sure is that the radio waves from these two different points in the sky reach us at the same instant in time. We can only guess when the waves started their journeys.

If we assume (as we routinely do) that the waves started the journey roughly at the same instant in time, we end up with a picture of two ‘real’ symmetric lobes more or less the way see them. But there is another, different possibility and that is that the waves originated from the same object (which is in motion) at two different instants in time, reaching the telescope at the same instant. This possibility would additionally explain some spectral and temporal properties of such symmetric radio sources. So which of these two pictures should we take as real? Two symmetric objects as we see them or one object moving in such a way as to give us that impression? Does it really matter which one is ‘real’? Does ‘real’ mean anything in this context?

Special Relativity gives an unambiguous answer to this question. The mathematics rules out the possibility of a single object moving in such a fashion as to mimic two objects. Essentially, what we see is what is out there. Yet, if we define events by what we perceive, the only philosophical stance that makes sense is the one that disconnects the sensed reality from the causes lying behind what is being sensed.

This disconnect is not uncommon in philosophical schools of thought. Phenomenalism, for instance, holds the view that space and time are not objective realities. They are merely the medium of our perception. All the phenomena that happen in space and time are merely bundles of our perception. In other words, space and time are cognitive constructs arising from perception. Thus, all the physical properties that we ascribe to space and time can only apply to the phenomenal reality (the reality of ‘things-in-the-world’ as we sense it. The underlying reality (which holds the physical causes of our perception), by contrast, remains beyond our cognitive reach.

Yet there is a chasm between the views of philosophy and modern physics. Not for nothing did the Nobel Prize winning physicist, Steven Weinberg, wonder, in his book Dreams of a Final Theory, why the contribution from philosophy to physics had been so surprisingly small. Perhaps it is because physics has yet to come to terms with the fact that when it comes to seeing the universe, there is no such thing as an optical illusion – which is probably what Goethe meant when he said, ‘Optical illusion is optical truth.’

The distinction (or lack thereof) between optical illusion and truth is one of the oldest debates in philosophy. After all, it is about the distinction between knowledge and reality. Knowledge is considered our view about something that, in reality, is ‘actually the case.’ In other words, knowledge is a reflection, or a mental image of something external, as shown in the figure below.

ExternalToBrain

In this picture, the black arrow represents the process of creating knowledge, which includes perception, cognitive activities, and the exercise of pure reason. This is the picture that physics has come to accept. While acknowledging that our perception may be imperfect, physics assumes that we can get closer and closer to the external reality through increasingly finer experimentation, and, more importantly, through better theorization. The Special and General Theories of Relativity are examples of brilliant applications of this view of reality where simple physical principles are relentlessly pursued using formidable machine of pure reason to their logically inevitable conclusions.

But there is another, alternative view of knowledge and reality that has been around for a long time. This is the view that regards perceived reality as an internal cognitive representation of our sensory inputs, as illustrated below.

AbsolutelToBrain

In this view, knowledge and perceived reality are both internal cognitive constructs, although we have come to think of them as separate. What is external is not the reality as we perceive it, but an unknowable entity giving rise to the physical causes behind sensory inputs. In the illustration, the first arrow represents the process of sensing, and the second arrow represents the cognitive and logical reasoning steps. In order to apply this view of reality and knowledge, we have to guess the nature of the absolute reality, unknowable as it is. One possible candidate for the absolute reality is Newtonian mechanics, which gives a reasonable prediction for our perceived reality.

To summarize, when we try to handle the distortions due to perception, we have two options, or two possible philosophical stances. One is to accept the distortions as part of our space and time, as Special Relativity does. The other option is to assume that there is a ‘higher’ reality distinct from our sensed reality, whose properties we can only conjecture. In other words, one option is to live with the distortion, while the other is to propose educated guesses for the higher reality. Neither of these choices is particularly attractive. But the guessing path is similar to the view accepted in phenomenalism. It also leads naturally to how reality is viewed in cognitive neuroscience, which studies the biological mechanisms behind cognition.

The twist to this story of light and reality is that we seem to have known all this for a long time. The role of light in creating our reality or universe is at the heart of Western religious thinking. A universe devoid of light is not simply a world where you have switched off the lights. It is indeed a universe devoid of itself, a universe that doesn’t exist. It is in this context that we have to understand the wisdom behind the statement that ‘the earth was without form, and void’ until God caused light to be, by saying ‘Let there be light.’

The Koran also says, ‘Allah is the light of the heavens and the earth,’ which is mirrored in one of the ancient Hindu writings: ‘Lead me from darkness to light, lead me from the unreal to the real.’ The role of light in taking us from the unreal void (the nothingness) to a reality was indeed understood for a long, long time. Is it possible that the ancient saints and prophets knew things that we are only now beginning to uncover with all our supposed advances in knowledge?

There are parallels between the noumenal-phenomenal distinction of Kant and the phenomenalists later, and the Brahman-Maya distinction in Advaita. Wisdom on the nature of reality from the repertoire of spirituality is reinvented in modern neuroscience, which treats reality as a cognitive representation created by the brain. The brain uses the sensory inputs, memory, consciousness, and even language as ingredients in concocting our sense of reality. This view of reality, however, is something physics is still unable to come to terms with. But to the extent that its arena (space and time) is a part of reality, physics is not immune to philosophy.

In fact, as we push the boundaries of our knowledge further and further, we are discovering hitherto unsuspected and often surprising interconnections between different branches of human efforts. Yet, how can the diverse domains of our knowledge be independent of each other if all knowledge is subjective? If knowledge is merely the cognitive representation of our experiences? But then, it is the modern fallacy to think that knowledge is our internal representation of an external reality, and therefore distinct from it. Instead, recognising and making use of the interconnections among the different domains of human endeavour may be the essential prerequisite for the next stage in developing our collective wisdom.

Box: Einstein’s TrainOne of Einstein’s famous thought experiments illustrates the need to rethink what we mean by simultaneous events. It describes a high-speed train rushing along a straight track past a small station as a man stands on the station platform watching it speed by. To his amazement, as the train passes him, two lightening bolts strike the track next to either end of the train! (Conveniently, for later investigators, they leave burn marks both on the train and on the ground.)

To the man, it seems that the two lightening bolts strike at exactly the same moment. Later, the marks on the ground by the train track reveal that the spots where the lightening struck were exactly equidistant from him. Since then the lightening bolts travelled the same distance towards him, and since they appeared to the man to happen at exactly the same moment, he has no reason not to conclude that the lightening bolts struck at exactly the same moment. They were simultaneous.

However, suppose a little later, the man meets a lady passenger who happened to be sitting in the buffet car, exactly at the centre of the train, and looking out of the window at the time the lightening bolts struck. This passenger tells him that she saw the first lightening bolt hit the ground near the engine at the front of the train slightly ahead of when the second one hit the ground next to the luggage car at the rear of the train.

The effect has nothing to do with the distance the light had to travel, as both the woman and the man were equidistant between the two points that the lightening hit. Yet they observed the sequence of events quite differently.

This disagreement of the timing of the events is inevitable, Einstein says, as the woman is in effect moving towards the point where the flash of lightening hit near the engine -and away from the point where the flash of lightening hit next to the luggage car. In the tiny amount of time it takes for the light rays to reach the lady, because the train moves, the distance the first flash must travel to her shrinks, and the distance the second flash must travel grows.

This fact may not be noticed in the case of trains and aeroplanes, but when it comes to cosmological distances, simultaneity really doesn’t make any sense. For instance, the explosion of two distant supernovae, seen as simultaneous from our vantage point on the earth, will appear to occur in different time combinations from other perspectives.

In Relativity: The Special and General Theory (1920), Einstein put it this way:

‘Every reference-body (co-ordinate system) has its own particular time; unless we are told the reference-body to which the statement of time refers, there is no meaning in a statement of the time of an event.’

The Story So Far …

In the early sixties, Santa Kumari Amma decided to move to the High Ranges. She had recently started working with KSEB which was building a hydro-electric project there.The place was generically called the High Ranges, even though the ranges weren’t all that high. People told her that the rough and tough High Ranges were no place for a country girl like her, but she wanted to go anyways, prompted mainly by the fact that there was some project allowance involved and she could use any little bit that came her way. Her family was quite poor. She came from a small village called Murani (near a larger village called Mallappalli.)

Around the same time B. Thulasidas (better known as Appu) also came to the High Ranges. His familty wasn’t all that poor and he didn’t really need the extra money. But he thought, hey rowdy place anyway, what the heck? Well, to make a long story short, they fell in love and decided to get married. This was some time in September 1962. A year later Sandya was born in Nov 63. And a little over another year and I came to be! (This whole stroy, by the way, is taking place in the state of Kerala in India. Well, that sentence was added just to put the links there, just in case you are interested.) There is a gorgeous hill resort called Munnar (meaning three rivers) where my parents were employed at that time and that’s where I was born.

 [casual picture] Just before 1970, they (and me, which makes it we I guess) moved to Trivandrum, the capital city of Kerala. I lived in Trivandrum till I was 17. Lots of things happened in those years, but since this post is still (and always will be) work in progress, I can’t tell you all about it now.

In 1983, I moved to Madras, to do my BTech in Electronics and Communication at IIT, Madras. (They call the IITs the MIT of India, only much harder to get in. In my batch, there were about 75,000 students competing for about 2000 places. I was ranked 63 among them. I’m quite smart academically, you see.) And as you can imagine, lots of things happened in those four years as well. But despite all that, I graduated in August 1987 and got my BTech degree.

In 1987, after finishing my BTech, I did what most IITians are supposed to do. I moved to the states. Upstate New York was my destination. I joined the Physics Department of Syracuse University to do my PhD in High Energy Physics. And boy, did a lot of things happen during those 6 years! Half of those 6 years were spent at Cornell University in Ithaca.

That was in Aug. 1987. Then in 1993 Sept, the prestigious French national research organization ( CNRS – “Centre national de la recherche scientifique”) hired me. I moved to France to continue my research work at ALEPH, CERN. My destination in France was the provencal city of Marseilles. My home institute was “Centre de Physique des Particules de Marseille” or CPPM. Of course, I didn’t speak a word of French, but that didn’t bother me much. (Before going to the US in 1987, I didn’t speak much English/Americanese either.)

End of 1995, on the 29th of Dec, I got married to Kavita. In early 1996, Kavita also moved to France. Kavita wasn’t too happy in France because she felt she could do much more in Singapore. She was right. Kavita is now an accomplished entrepreneur with two boutiques in Singapore and more business ideas than is good for her. She has won many awards and is a minor celebrity with the Singapore media. [Wedding picture]

In 1998, I got a good offer from what is now the Institute for Infocomm Research and we decided to move to Singapore. Among the various personal reasons for the move, I should mention that the smell of racisim in the Marseilles air was one. Although every individual I personally met in France was great, I always had a nagging feeling that every one I did not meet wanted me out of there. This feeling was further confirmed by the immigration clerks at the Marignane airport constantly asking me to “Mettez-vous a cote, monsieur” and occassionally murmuring “les francais d’abord.”  [Anita Smiles]

A week after I moved to Singapore, on the 24rth of July 1998, Anita was born. Incredibly cute and happy, Anita rearranged our priorities and put things in perspective. Five years later, on the 2nd of May 2003, Neil was born. He proved to be even more full of smiles.  [Neil Smiles more!]

In Singapore, I worked on a lot of various body-based measurements generating several patents and papers. Towards the end of my career with A-Star, I worked on brain signals, worrying about how to make sense of them and make them talk directly to a computer. This research direction influenced my thinking tremendously, though not in a way my employer would’ve liked. I started thinking about the role of perception in our world view and, consequently, in the theories of physics. I also realized how these ideas were not isolated musings, but were atriculated in various schools of philosophy. This line of thinking eventually ended up in my book, The Unreal Universe.

Towards the second half of 2005, I decided to chuck research and get into quantitative finance, which is an ideal domain for a cash-strapped physicist. It turned out that I had some skills and aptitudes that were mutually lucrative to my employers and myself. My first job was as the head of the quantitative analyst team at OCBC, a regional bank in Singapore. This middle office job, involving risk management and curtailing ebullient traders, gave me a thorough overview of pricing models and, perhaps more importantly, perfect understanding of the conflict-driven implementation of the risk appetite of the bank.

 [Dad] Later on, in 2007, I moved to Standard Chartered Bank, as a senior quantitative professional taking care of their in-house trading platform, which further enhanced my "big picture" outlook and inspired me to write Principles of Quantitative Development. I am rather well recognized in my field, and as a regular columnist for the Wilmott Magazine, I have published several articles on a variety of topics related to quants and quantitative finance, which is probably why John Wiley & Sons Ltd. asked me to write this book.

Despite these professional successes, on the personal front, 2008 has been a year of sadness. I lost my father on the 22nd of October. The death of a parent is a rude wake-up call. It brings about feelings of loss and pain that are hard to understand, and impossible to communicate. And for those of us with little gift of easy self-expression, they linger for longer than they perhaps should.